Маленькая звезда на почтовой открытке незаметно наметила контуры будущей империи движения. Изначально этот знак просто отмечал расположение завода и оставался где‑то на периферии раннего индустриального фирменного стиля, будучи ближе к условному обозначению на карте, чем к программному символу компании. Лишь потом у неё появилась история: три луча связали со стихиями суши, воды и воздуха, когда марка расширила свои инженерные возможности и ей понадобился компактный, легко распознаваемый знак, одинаково уверенно ощущавший себя на металле, бумаге и корпусах машин.
Когда двигатели внутреннего сгорания вышли за пределы автомобильных шасси и стали работать на судах и в летательных аппаратах, эта простая геометрия превратилась в инструмент информационного дизайна, в одном контуре зашифровав многополярные амбиции. Звезда стала визуальной сокращённой формулой всеобъемлющей мобильности, обещанием, что одни и те же инженерная дисциплина, понимание термодинамики и материалознание будут применяться повсюду, где возможно движение. В эпоху, одержимую эффективностью и дальностью охвата, логотип перестал быть просто декоративным шильдиком и превратился в заявление о масштабе: всюду, где движение приносит ценность, там собиралась присутствовать звезда.
