Плотная шерсть, коренастое тело и суровый облик создают впечатление, будто манул способен пережить что угодно. Но в зоопарках этот дикий кот снова и снова не выдерживает испытания. Вид, идеально приспособленный к суровым высокогорным степям, демонстрирует один из самых высоких показателей смертности в неволе — не вопреки своей специализации, а именно из‑за нее.
Естественный отбор сформировал у манула тело с низким базальным обменом и экстремальной теплоизоляцией, заточенное на сбережение тепла там, где окружающая среда холодна, а количество возбудителей невелико. В таких условиях иммунная система могла оставаться относительно «наивной»: не было сильного эволюционного давления учиться справляться с широким набором вирусов, бактерий и паразитов. Но стоит тому же геному оказаться в закрытом вольере, все меняется с точностью до наоборот. Температурный режим, комфортный для большинства хищников, превращается в хронический тепловой стресс для вида, привыкшего к холодному воздуху и разреженной атмосфере, незаметно, но постоянно нарушая терморегуляцию и энергетический баланс.
Одновременно с этим обычная для зоопарков микрофлора — от респираторных вирусов до распространенных кишечных патогенов — становится смертельным испытанием для иммунной системы, сформированной в условиях дефицита возбудителей. Даже незначительная инфекция может стремительно обостриться, оставаясь незамеченной за счет густой шерсти и скрытного образа жизни зверя. Попытки унифицировать условия содержания по шаблонам, которые работают для других мелких кошачьих, игнорируют такие «пограничные» особенности. История манула показывает, как крайняя экологическая специализация, вырванная из своего исходного контекста, легко превращается из преимущества в скрытый риск.
