Снимки мозга говорят без реверансов. Когда играет пианист очень высокого класса, у него включаются сети, которые больше напоминают не других музыкантов, а спринтеров или гимнастов в момент предельной работы. И от этого привычная идея о «музыканте» как о чём-то едином начинает трещать.
Суть у исследователей почти резкая: большой пианизм — это моторный спорт. Функциональная магнитно-резонансная томография и электроэнцефалография показывают плотную работу первичной моторной коры и премоторных зон, а области, отвечающие за осознанное планирование, ведут себя экономнее — примерно так же, как у спортсменов, которые выполняют давно отработанную связку. Годы жёсткой практики делают своё дело: бесконечные нажатия на клавиши перестраивают связи в корково-спинномозговых путях и цепях базальных ганглиев. Управление понемногу уходит от сознательного контроля к процедурной памяти. Дальше — автоматизм.
Но, пожалуй, самое выразительное — карта тела в мозге. У сильных пианистов соматосенсорная кора тоньше и подробнее различает каждый палец, а мозжечок с почти спортивной точностью отвечает за мгновенную правку ошибок и чувство времени. Очень похоже на то, как тренируют равновесие или стартовый рывок. У других музыкантов, особенно там, где важнее тянущийся звук или дыхание, связь чаще сильнее смещена к слуховым зонам, а такой жёсткой настройки под отдельные пальцы обычно нет. Со стороны это выглядит как утончённое искусство. А мозг, похоже, записывает всё это в раздел силы, скорости и идеально выученного движения.
