Песок хранит память лучше, чем камень. Под дюнами Сахары лежат слои ила и пыльцы — тихие, но упрямые следы времени, когда нынешняя пустыня была совсем другой. Здесь стояла вода, росла трава, держались постоянные озёра. Буровые керны и спутниковые данные показали под песком древние русла, старые береговые линии и целые впадины. Место, которое долго считали почти мёртвой зоной, вдруг оказалось одним из самых выразительных архивов климата на Земле.
Суть проста и от этого даже страннее: когда-то Сахара жила как влажная саванна. По устойчивым изотопам кислорода в озёрных отложениях геохимики видят следы долгих дождей, а кости бегемотов и крокодилов прямо указывают на бывшие берега рек и заболоченные участки. Эту влажную эпоху связывают с изменениями в движении Земли по орбите и в распределении солнечного тепла. Африканский муссон тогда усилился, и полоса дождей ушла далеко севернее, чем проходит сейчас.
Самое человеческое во всей этой истории вот что: люди шли за водой. Археологи находят каменные орудия, керамику и погребения вдоль исчезнувших берегов. Похоже, подвижные общины подстраивались под сезонные разливы там, где теперь только голые пески. Потом муссон ослаб, циркуляция воздуха перестроилась, озёра начали отступать. Пыли стало больше. А людям пришлось уходить к Нилу и в другие места, где вода ещё не подводила.
