Такой полёт держится на почти невозможном компромиссе. У самой чужой линии горизонта тяготение тянет аппарат вниз, а бешеная боковая скорость не даёт ему просто рухнуть. Он несётся так быстро, что пока падает, поверхность под ним тоже уходит вниз, изгибаясь вместе с планетой. Получается ровно тот самый ход, который в учебниках называют орбитой.
И вот что тут важно: орбита — это не побег от тяготения и не какая-то магическая невесомость. Наоборот. Тяготение всё время удерживает аппарат на кривой, заставляя его падать по кругу, а нужная скорость не даёт этой траектории превратиться в прямое падение. Чуть прибавить — и путь начнёт вытягиваться к уходу в космос. Чуть убавить — и будет встреча либо с камнем, либо с облаками. На такой высоте даже едва заметный газ меняет всё. Атмосфера там почти призрачная, но её сопротивление всё равно отнимает энергию, превращая часть скорости в жар, который вспыхивает на теплозащите во время аэродинамического торможения.
Самое любопытное — инженеры не бегут от этой опасности, а пользуются ею. Аппарат специально ныряет в разрежённые верхние слои атмосферы, чтобы сэкономить топливо и позволить самой физике понемногу опустить верхнюю точку орбиты. В это время системы наведения следят, как меняется плотность в самых внешних слоях газовой оболочки. Слишком глубоко — и напор воздуха ломает конструкцию или затягивает аппарат в огненный спуск. Слишком высоко — и пролёт почти ничего не меняет. Между этими двумя исходами остаётся узкий коридор. Его и вырезают вместе тяготение, скорость и молекулы, которых там будто бы почти нет.
