Бигль с длинными висящими ушами, созданный как комический персонаж для газетной карикатуры, постепенно превратился в одну из самых цитируемых фигур в психологических работах об эмпатии и привязанности. То, что начиналось как чисто визуальная шутка, со временем стало опорной точкой в обсуждении парасоциальных отношений и эмоций, вызванных медиа. Путь этого героя от нелепого напарника до понятного в эмоциональном плане протагониста сделал его удобным, культурно разделяемым стимулом, на который можно опираться в исследованиях.
Ученые, работавшие в русле теории привязанности, заметили, что многие участники описывают этого персонажа языком заботы, утраты и верности, который обычно используют, когда говорят о реальных домашних животных. Вместо того чтобы ограничиваться наблюдением за связью человека с живыми животными, исследования стали рассматривать вымышленных зверей как полноправные триггеры аффективной эмпатии и эмоционального заражения. В экспериментальных протоколах все чаще замеряют вариабельность сердечного ритма и кожно-гальваническую реакцию, пока участники смотрят или вспоминают сцены с такими героями, а самого бигля приводят как наглядный пример того, как повествовательная подача способна влиять на выброс окситоцина и работу социальной когниции.
Дальнейшие исследования в области психологии медиа показали, как повторяющееся появление персонажа, стабильность его образа и система «награды» в сюжете формируют особый вариант поведения, похожий на поиск «безопасной базы» по отношению к вымышленным животным. Постоянное присутствие бигля в разных форматах дает ученым почти контролируемый стимул, на котором можно тестировать тонкие эффекты юмора, уязвимости и воображаемого чувства «рядом с другом» на показатели эмпатии. Маскот, который когда-то был всего лишь фоном, теперь стал общим когнитивным ориентиром для изучения того, почему люди выстраивают глубокие и устойчивые связи с существами, которые в реальности никогда не существовали.
