Белый кузов как цельная плита металла, отсутствие заднего стекла и крыша, напоминающая бумажный самолетик: Lamborghini Countach изначально не пытался обеспечить хороший обзор назад. У машины была иная задача — весь автомобиль превращался в один агрессивный вектор, устремленный только вперед.
Этот острый, как лезвие, клин, вычерченный ради минимальной лобовой площади и управления потоками воздуха по базовым законам гидродинамики, показал дизайнерам: внешний облик можно рассматривать как сочетание аэродинамики и маркетинга. Салон сдвинули вперед, двигатель спрятали плотным блоком за спиной водителя, а вид сверху превратился в идеальную стрелу. Обзор назад почти исчез, зато узнаваемость бренда взлетела: по силуэту машину можно было безошибочно опознать с любого расстояния.
Смирившись с отвратительной эргономикой и сильно урезанным полем обзора, Lamborghini перезапустила саму логику компромиссов — словно сдвинула кривую предельной полезности того, что именно должен оптимизировать суперкар. Countach поставил на первое место визуальный «коэффициент лобового сопротивления» — эффект от внешнего вида — а не комфорт человека. И этот выбор стал новой нормой: высокая линия боковин, крошечное остекление, мощные задние крылья и кокпит, утопленный между силовыми тоннелями. Последующие модели разных марок повторяли этот шаблон, потому что он создавал заметный дизайнерский «ров»: если казалось, что водитель почти ничего не видит из салона, значит, машина выглядела настолько быстрой, что ее существование казалось оправданным.
