Кролик живёт буквально на грани. Он почти всё время щиплет корм, работает с растениями, которые сами по себе вещь ненадёжная, и при этом не умеет рвать. Желудок у него закрыт очень плотно: входной сфинктер необычно сильный, а диафрагма и пищевод устроены так, что обратные сокращения просто не запускаются.
Поэтому его спасает не запасной выход, а постоянное движение вперёд. Желудок и кишечник гонят пищу только в одну сторону. Слепая кишка здесь как сортировочный цех: микробы сбраживают содержимое, вырабатывают летучие жирные кислоты и вытягивают энергию даже из бедной клетчатки. А потом начинается самое странное и в то же время очень точное: мягкие цекотрофы, насыщенные витаминами и аминокислотами, выходят наружу и тут же съедаются снова, чтобы ещё раз пройти через верхние отделы пищеварения.
Система красивая, но совсем не осторожная. В ней нет предохранителя. Токсины или шерсть могут сбиваться в пробки, а избавиться от них рвотой кролик не может. Значит, всё держится на непрерывной моторике кишечника, ровной микрофлоре и постоянном доступе к грубому, волокнистому корму, который проталкивает содержимое дальше. Цена этой эффективности простая: если односторонний конвейер заклинит, назад уже ничего не пойдёт.
