Холод сам по себе не убивает подъёмную силу. Он просто сужает запас. У аэростата всё держится не на абстрактной границе между тёплым и холодным, а на разнице плотности. Вопрос один: остаётся ли воздух внутри оболочки легче воздуха снаружи. Даже в разреженном и зябком горном воздухе достаточно немного прогреть внутренний объём — и этого уже хватает, чтобы сила Архимеда продолжала работать.
Парадокс заката во многом рождается из небрежной фразы «тёплый воздух поднимается». Поднимается не тепло как таковое, а воздух, который стал менее плотным, чем вокруг. И это возможно даже в ледяной атмосфере, если горелка продолжает поддавать жар. Когда снаружи холодает, пилот просто мирится с двумя вещами: горелку приходится включать чаще, а запас по полезной нагрузке становится меньше. Всё решает точный баланс давления, плотности и температуры, а не бытовое правило про то, что холодный воздух всегда идёт вниз.
Разреженный горный воздух и правда усложняет дело, но совсем не так, как обычно думают со стороны. При более низком внешнем давлении и снаружи, и внутри воздух менее плотный. Но доля разницы, которую даёт нагрев, всё ещё может быть достаточной, чтобы нести корзину, людей и топливо. Поэтому пилоты следят за температурой оболочки и за плотностной высотой почти с бухгалтерской внимательностью: чуть добавили горелку, чуть сняли, лишь бы удержать этот узкий зазор по плотности, пока небо вокруг остывает и темнеет.
