Никакая цифровая обработка не даст того, что здесь делает сама поверхность земли. На боливийском солончаке Уюни твёрдая корка галита выравнивается почти до невозможного: перепады высоты на огромных расстояниях настолько малы, что ими можно пренебречь. И когда после дождя сверху остаётся водяная плёнка глубиной всего в несколько сантиметров, пейзаж перестаёт быть просто пейзажем. Он начинает работать как оптический прибор — одно сплошное зеркало от края до края.
С виду это похоже на фокус. На деле — геометрическая оптика, только в масштабе целого материка. Свет Млечного Пути попадает на границу двух сред: воздуха и солёной воды. Гладкое соляное дно почти убирает шероховатость, поэтому тонкий слой воды остаётся спокойным, без рваной ряби, лишь с мелкими капиллярными волнами. Этого достаточно: при малых углах падения начинает главенствовать френелевское отражение, и свет звёзд не рассыпается в мутный шум, а возвращается к наблюдателю цельным изображением.
Самое неожиданное тут вот что: большой глубины не нужно. Даже наоборот. Если бы воды было больше, появились бы турбулентность, движение осадка, взвешенные частицы — всё то, что быстро размазало бы светлую полосу галактики. А здесь тонкая устойчивая плёнка, высокая отражающая способность кристаллизованной соли и сухой воздух делают своё дело: лишнее поглощение минимально, и слабый свет далёких звёзд выдерживает весь путь. Поэтому на длинной выдержке небо и земля срастаются в одну полосу — будто Млечный Путь отражается сам в себе.
