Парадокс в том, что именно тишина делает Луну такой «громкой» для сейсмометров. Что-то врезается в поверхность, по породе уходит импульс, и он не гаснет сразу. Для человеческого уха там, конечно, ничего нет: воздуха нет, звуковой волне просто некуда идти. Но под поверхностью всё иначе. Движение не обрывается, а снова и снова проходит по камню.
Смысл лунной сейсмологии довольно прямой: Луна «звенит» не из-за какой-то красивой космической мистики. Всё куда прозаичнее. Она сухая, жёсткая, вся в трещинах. В её коре и мантии нет воды, нет и тех более мягких, податливых минералов, которые на Земле работают как естественный глушитель. Внутреннее трение слабое, поэтому сейсмические волны теряют мало энергии. Они рассеиваются, отражаются, преломляются на трещинах и границах древних бассейнов, снова подбрасывая крошечные порции напряжения в одни и те же разломы.
Не менее важно и то, чего на Луне просто нет. Ни океанов. Ни плотной атмосферы. Ни горячих, подвижных глубин, которые могли бы быстро «съедать» вибрацию. На Земле рыхлые осадки, жидкости в порах пород и частично расплавленное вещество довольно легко переводят сейсмическую энергию в тепло, поэтому сигнал затухает быстрее. На Луне всё жёстче: анортозитовая порода, вакуум, почти никакого рассеяния. Получается среда, где колебания живут долго. Один удар — и внутри ещё тянется чистый, долгий «звон», который человеку не услышать, а приборы ловят безошибочно.
